Томские мифы: Роман В.В. Курицына «Томские трущобы»

Кем на самом деле был Кондратий Егорин — вымышленным персонажем или реальным историческим лицом? И действительно ли он связан с деревянным особняком на проспекте Ленина, 8? В этих и других городских мифах разбирался Роман Петрушин при содействии Александра Власенко.

В 1907 году на страницах газеты «Сибирские отголоски» начали печататься первые главы романа «Томские трущобы», посвященного криминальной жизни Томска начала XX века. Автором произведения стал уроженец Барнаула Валентин Владимирович Курицын, который с 1901 года жил в Томске и служил в управлении Сибирской железной дороги. В газете он публиковал роман под псевдонимом «Не-Крестовский», противопоставляя себя Всеволоду Крестовскому с его произведением «Петербургские трущобы».

Роман, принесший Курицыну известность, был полностью завершен в 1908 году. В том же году он вышел отдельной книгой тиражом 1500 экземпляров, а в 1909-м был переиздан. В период с 1908 по 1910 год в «Сибирских отголосках» публиковалось продолжение — «Человек в маске», а с 1910-го — главы третьей части под названием «В погоне за миллионами». Однако завершить публикацию третьей части не удалось: сначала помешала смена издателя газеты, а затем — смерть автора [1]. Из сорока глав свет увидели лишь десять.

После установления советской власти романы Курицына, в силу своего содержания, надолго исчезли из поля зрения официального литературоведения, а сами книги были утеряны.

Интерес к ним возродился лишь с изменением политического климата в стране. В 1990 году томское издательство «Красное знамя» перевыпустило «Томские трущобы» [2] огромным для того времени тиражом в 50 000 экземпляров. Вторая часть, «Человек в маске» [3], вышла не полностью, так как ее целостный текст тогда не смогли найти. Издание пришлось на эпоху тектонических сдвигов в российском обществе, когда переосмысливалось прошлое и будущее, что во многом и обусловило огромную популярность книг. «Томские трущобы» стали одним из самых узнаваемых литературных произведений у местных читателей.

Популярность, казалось бы, рядового авантюрного романа у томичей в 1990-е объясняется его особенностями. Во-первых, это яркое и довольно достоверное изображение «городского дна» с его жестокостью и криминальным миром. Особую атмосферу создавал специфический жаргон героев: многие выражения из него пережили столетие и до сих пор бытуют в уголовной среде. В советское время подобная литература находилась под запретом, и роман стал для многих доступом в новый мир. Во-вторых, немаловажную роль сыграло место действия. Герои живут в реальном Томске, на его подлинных улицах. Читатель мог мысленно пройти по городу, найти описанные места и представить разворачивающиеся там события. Именно эта связь с родным прошлым делает роман бесценным для жителей Томска, превращая его в подлинный литературный феномен.

В 2020 году вышло переиздание романов Курицына. В новую книгу вошли полностью «Томские трущобы» и «Человек в маске», а роман «В погоне за миллионами» — только 10 опубликованных глав.

Сюжеты авантюрных романов Курицына, и прежде всего «Томских трущоб», породили ряд мифов, которые до сих пор активно культивируются в обществе, подхватываются экскурсоводами и различными информационными ресурсами. Один из самых устойчивых связан с главным героем первой части — Кондратием Петровичем Егориным. Согласно легенде, это реальный томский купец, которому в начале XX века принадлежал дом на углу Садовой и Симоновской (современный проспект Ленина, 8). Более того, существуют варианты мифа, согласно которым в доме были подземные ходы для бегства от полиции, комнаты сдавались под бордель, а сам хозяин с углового балкона наблюдал за проезжающими экипажами с целью поиска добычи.

Однако источник, связывающий этот дом с литературным персонажем, обнаружить не удалось. В самом романе нет прямых указаний на конкретный адрес — лишь упоминается район Верхняя Елань. Сам же Егорин описывается автором так:

« «Сам», или Егорин, которого поджидал Сенька, появился в Томске лет восемь тому назад. Пришел он в Сибирь по «владимирке», был прописан как крестьянин из ссыльных одной из подгорных волостей. Прошлое Егорина для всех, знавших его, было тайной за исключением одного человека, тоже выходца из России, поселившегося в Томске в конце 80-х годов, — некоего Кочерова. Очевидно, было что-то общее в прошлом у этих людей. По прибытии своем в Томск Егорин нашел приют у старого дружка Кочерова, тогда уже зажиточного человека, имевшего свой домик и доходное дело — садовое и огородное заведение. Понемногу и сам Егорин стал в люди выходить. Денежки у него появились, торговлишкой занялся. Знакомство с разными «фартовыми» людьми свел. Приходилось ему дело и с полицией иметь: то в беспатентной продаже вина попадется, то краденные вещи у него найдут. Вообще, репутацию себе составил нелепую, но как умный и бывалый человек, умел всегда выходить из воды сухим. Все же эти темные дела давали Егорину, очевидно, хорошие барыши, так как в то время, к которому относится рассказ, у него был уже собственный дом на Верхней Елани. При доме лавочка. И никто, конечно, из видевших Егорина в сером арестантском халате, не признал бы его в настоящем положении в роли домовладельца и коммерсанта. В темном воровском мире у Егорина были свои помощники, вроде Сеньки Козыря, на которых он полагался вполне.»

Проверим легенду архивными данными. 12 апреля 1899 года пустующий участок на углу Садовой и Симоновской за 900 рублей приобрел у мариинского купца Исая Яковлевича Фуксмана крестьянин Тобольской губернии, Ишимского уезда, Чуртамской волости, села Чуртамского Ефим Егорович Егоров [4]. Строительство дома велось на ссуду, взятую в Общественном Сибирском банке. К 3 августа 1899 года строения усадьбы состояли из деревянных двухэтажных служб, навеса на столбах, крытых железом и заплота из 58 звеньев [5]. Уже 9 декабря этого же года к ним добавился недостроенный двухэтажный деревянный дом на каменном подвале [6]. Из-за просрочек по кредиту в 1902 году усадьбу пытались продать с торгов [7], но Егоров сумел расплатиться, заняв деньги у крестьянки Тверского уезда, деревни Баламутово Татьяны Макаровны Макаровой (жене ресторатора Василия Леонтьевича Морозова – содержателя гостиницы «Европа» и «Сада Буфф») [8] [9].

Во всех найденных архивных документах и газетных публикациях Егоров относится к крестьянскому сословию. Никаким купцом он не был. Да и в книге нет упоминаний об этом. Также никакого трактира или публичного дома в особняке на Садовой улице не было. Однако Егоров содержал там ренсковый погреб — магазин по продаже алкоголя на вынос. Пресса тех лет писала об этом заведении в контексте беспорядков на соседнем пустыре [10] [11]:

«Пономаревский пустырь. В конце Садовой улицы, невдалеке от лагерей, как известно, строится винный склад, где занимается работой в данное время до 300 человек. Наискосок строящегося склада есть пустопорожнее место, принадлежащее Пономареву и вот в этом пустыре, почти ежедневно собираются десятки рабочих и среди них происходит отчаянное пьянство, в котором принимают участие и работницы. Близость ренскового погреба в доме Егорова дает возможность быстрого обмена пустых бутылей на бутыли, наполненные вином. Обмен этот производится и женщинами в самом беспечном и легком костюме. Жители смежных домов и катающиеся в праздничные дни по Садовой улице жалуются, что мимо пустыря Пономарева прямо-таки опасно проходить, не говоря уже о том, что отборная ругань постоянно висит в воздухе. Драки, скандалы и крики о помощи – явление обычно. На днях сюда затащили проходящую женщину, но ей, по счастливой случайности, удалось избегнуть насилия; в то время в пустыре произошла грандиозная драка, причем один из рабочих едва уплелся домой, а двух унесли куда-то с слабыми признаками жизни. Нам думается, что на описанные безобразия будет кем следует обращено серьезное внимание и жители смежных с пустырем домов избавятся от созерцания описанных выше безобразий.»

«Пономаревский пустырь опять требует обратить на него серьезное внимание. В Воскресенье, после закладки здания для казенного винного склада, рабочие перепились и целый день до позднего вечера производили безобразие около означенного места, на перекрестке улиц Садовой и Симоновской. Ренковский погреб в доме Егорова, понятно торговал бойко, а жители смежных домов не имели ни на минуту покоя. Теперь дерутся не в пустыре, а прямо среди улицы.»

Квартиры в доме сдавались в аренду под жилье. Также здесь с 1902 года размещались Уржатское женское и Еланское мужское училища. В 1905 году Еланское училище перевели в дом Скороходова на Еланской улице № 33. Училища никак не могли соседствовать с домом терпимости, кроме того, для подобных заведений городские власти выделяли строго определенные районы.

Кто же такой этот Ефим Егоров и имеет ли он отношение к Кондратию Егорину из книги? В судебной хронике за 1901 год его описывают как уроженца Петербургской губернии, Ямбургского уезда, 34 лет. В Петербурге он дважды отбывал срок: первый раз — 1 год и 4 месяца, второй — 3 года. В Томск Егоров прибыл в 1895–1896 годах. Здесь он не расстался с криминальным прошлым и пользовался весьма дурной репутацией. В случае совершения в городе более или менее крупной кражи у него обязательно проводили обыски.

В 1901 году он был обвинен в сбыте краденого и приговорен Томским окружным судом к двум годам лишения свободы [12, 13].

Уже в 1903 году Егоров участвовал в грабеже с насилием [14, 15]. В этом эпизоде также участвовали томский мещанин Александр Матвеевич Дятлов и крестьянин Иван Семенович Кочетов. Первый был сыном домовладельца Матвея Ивановича Дятлова, у которого в доме на Загорной №42 до покупки собственной усадьбы жил Егоров. Со вторым — еще интереснее. Кочетов содержал садоводство во Владимирском переулке за Губернским тюремным замком, а торговлю семенами и цветами вел в здании Мещанского собрания на Базарной площади.

А ведь у книжного Егорина был друг — владелец садового и огородного заведения Кочеров, у которого были сын и дочь:

«Иван Семенович Кочеров был сын того самого старинного дружка Егорина, который оказал этому последнему приют и покровительство в те дни, когда Егорину, только что сосланному в Сибирь, приходилось очень туго. После того, как дела Егорина поправились и у него стали водиться денежки, он женился на дочери Кочерова, двумя годами старше Ивана Семеновича, так что теперь, помимо уже старой дружбы, Егорин был связан с семейством Кочерова и родственными отношениями. С молодым Кочеровым — с Ваней, Егорин частенько покучивал, ссужал его деньгами и мало-помалу втягивал в те темные дела, которыми занимался. Ивану Семеновичу в то время было лет девятнадцать. Это был рослый, довольно красивый юноша со смелым, несколько насмешливым взглядом темно-карих глаз, с целой копной густых волнистых волос. Он был не дурак выпить, мастерски играл на гитаре, обладал довольно приятным, хотя и не сильным тенором и был, как говорится, парень на все руки»

К сожалению, информации о приговоре Егорову, Дятлову и Кочетову по делу 1903 года не найдено. Но уже в 1905 году Егоров опять фигурирует в криминальной сводке [16, 17], а в 1906 вместе с Кочетовым [18]. Кочетов отдельно упоминается в эпизоде с избиением и ограблением мещанина Мельникова 5 марта 1906 года [19].

Наконец, 25 марта 1906 года совершается резонансное ограбление и убийство артельщика Краснова, в ходе которого похитили сумку с почти 80 000 рублей [20, 21, 22]. Задержаны уже известные нам Егоров с Кочетовым, а также грузин Кекемидзе (прообраз Махаладзе из романа):

«В субботу, 25 сего марта, два артельщика Сибирской железной дороги К. Александров и М. Т. Краснов, получив в кассе главной бухгалтерии 79 270 рублей 52 копейки, в 10 ½ часов утра отправились на легковом извозчике № 627 на томский вокзал для уплаты жалования железнодорожным служащим на линии. Около католического кладбища, в десяти шагах от дороги, по направлению от пересыльной тюрьмы, неожиданно для артельщиков появилось двое вооруженных злоумышленников, которые, вскочив в пролетку, схватили за горло артельщиков и, угрожая револьверами, требовали деньги. Невдалеке виднелись какие-то подозрительные субъекты на экипажах. Артельщик Александров вырвался из рук нападавшего на него и бежал, крича «караул». Извозчик, молодой парень, настолько растерялся от неожиданности нападения, что впал в какой-то столбняк. Артельщик Краснов, схватив сумку с деньгами и защищаясь револьвером, бросился бежать, но один из злоумышленников сделал в Краснова 4 выстрела (в спину и грудь). Краснов был убит наповал. Злоумышленники, захватив сумку с деньгами и чемодан Александрова, пытались скрыться, но случайно проходившей смене солдат удалось одного из них задержать. Задержанный оказался грузином Кекелидзе и нападавшим на артельщика Александрова. При нем не оказалось ни денег, ни револьвера. Убийца Краснова и подозрительные лица в экипажах исчезли. Подозрительные лица, упомянутые выше, следили за нападением издали, и есть основания предполагать, что они подвезли нападавших. Покойный М. Т. Краснов, как трагически погибший, человек семейный: он имеет жену и двоих детей. В Сибирь он приехал недавно, и с 1903 г. по март месяц сего года он состоял сборщиком денег по казенным винным лавкам в г. Канске. Опасаясь возможных «волнений» в г. Канске, он всего лишь за три дня до своей смерти перешел на железнодорожную службу. Не спасло его и «военное положение»…»

«К убийству артельщика Краснова. По делу об убийстве артельщика Краснова арестованы мещанин Кочетов (садовод), у которого найдена и сумка, содержатель трактира на углу Акимовской и Кондратьевской улиц (грузин), к которому приехал Кочетов и под навесом у которого спрятал в стружках сумку артельщика, артельщик Александров, а также мещанин Егоров, приехавший вместе с Кочетовым».

Именно это ограбление описывается в главах книги с 32-й по 33-ю:

«- Вот оно, сейчас начнется! — подумал Махаладзе, нервно передергивая вожжами.

Расстояние между телегой и первой пролеткой все уменьшалось.

— Право держи! — крикнул извозчик, видя, что телега с тремя незнакомцами преграждает ему путь.

— Стой, земляк, — живо заговорил черкес, соскакивая с телеги, — погоди маленько. Нет ли у вас огонька прикурить. — говоря это, он быстро подошел к пролетке и вытащив из-за пазухи револьвер, направил его на опешивших седоков.

В тот же момент Козырь, выскочив на дорогу, схватил под уздцы лошадь извозчика. Все это произошло так быстро и неожиданно, что Махаладзе не успел даже моргнуть глазом. Он замотал вожжи на облучок телеги и нерешительно замялся на месте, не зная, что ему делать.

Артельщики соскочили с пролетки в противоположную сторону.

— Держи коня! — крикнул Козырь, бросаясь вперед и на ходу вытаскивая револьвер.

Махаладзе сильно дернул за вожжи. Лошадь сделала неловкое движение и пролетка перевернулась.

— Бросай револьвер, тебе говорят, ты, — ухватился Козырь за руку одного из артельщиков, попробовавшего сопротивляться.

После короткой борьбы Козырю удалось обезоружить своего противника и сильным толчком бросить его на землю.

Второй артельщик, соскочив с пролетки, отбежал немного в сторону и как-то странно топтался на месте, прижимая левой рукой объемистый кожаный портфель, а правой шаря в кармане оружие.

Черкес медленно приближался к нему, спокойно наводя револьвер.

Махаладзе все еще держал за вожжи испуганную лошадь. Из-за перевернутой пролетки перед ним промелькнуло бледное растерянное лицо Кочерова.

В то же мгновение раздался резкий револьверный выстрел. Другой, третий.

Артельщик, в которого стрелял черкес, грузно повалился в снег своим туловищем, как-то нелепо взмахнув руками. При падении фуражка соскочила с его головы и откатилась в сторону к ногам лошади.

Первый из артельщиков, пользуясь тем, что никто не обращает на него внимания отполз в сторону, вскочил на ноги и пустился бежать по направлению к пересыльной тюрьме.

— Убежал, ну черт с ним, догонять не стоит, посмотрел ему вслед Асан, заряжая револьвер.

— Кладите чемодан в телегу. Живее! — крикнул он, обращаясь в сторону своих сообщни-ков.

Кочеров и Егорин торопливо принялись исполнять это приказание».

Помимо убийцы Махаладзе, в книге присутствует еще один грузин — трактирщик Александр Иванович Чебукидзе. Он содержал трактир в одном из домов усадьбы, принадлежавших жене Кочерова:

«…В светлое теплое праздничное утро, Иван Семенович, одетый в новенькое и с иголочки пальто, в модную мягкую шляпу и летние ботинки, весь сияющий молодостью, здоровьем и весельем, подкатил на паре гнедых лошадей извозчичьей пролетки к воротам дома, принадлежащего его жене. Дом этот, как равно и другой, выстроенный на том же усадебном месте, подальше в переулок, — отдавался под квартиры. Нужно ли говорить, что фактически хозяином этих домов был единолично Кочеров. Он условился с жильцами, получал арендную плату и тратил ее, не давая никакого отчета жене. Угловой дом Кочеров сдал в аренду одному своему знакомому, про которого нельзя было во всяком случае сказать, что прошлое его безупречно. Ссыльный по положению, по национальности — грузин, человек, наживший изрядный капиталец содержанием «института без древних языков», человек этот, назовем его Александром Ивановичем Чебукидзе, сняв в аренду целый дом, намеревался открыть в нижнем этаже трактир, а вверху — номера. Дело задерживалось пока неполучением разрешения от администрации».

В реальной жизни жена садовника Кочетова Александра Ефимовна Кочетова-Вяльшина действительно в 1904–1905 годах приобрела усадьбу на углу улиц Акимовской и Кондратьевской.

В одном из ее домов на первом этаже находился трактир Чиковани и меблированные комнаты Егора Беремани (в других источниках — Егор Мерабивич Бережиани). Оба являлись грузинами.

Кочетова побыла домовладелицей недолго. После ограбления артельщиков 11 августа 1906 года ее труп с признаками насильственной смерти был обнаружен по дороге в деревню Кузовлево, куда она отправилась после получения письма с уведомлением о болезни отца [23]. Позже пресса публиковала слухи о задержании двух подозреваемых в ее убийстве, но более подробных сведений эта история не получила [24]. Усадьба за долги разным лицам в 1907 году была продана Ивану Александровичу Степанову [25]. Дома усадьбы сохранились до настоящего времени по адресам ул. Шишкова, 21 и ул. Лермонтова, 21.

Грузинские трактир с меблированными комнатами в бывшем доме Кочетовой также просуществовали недолго [26]:

«Меблированные комнаты, помещающиеся на углу Акимовской и Кондратьевской улиц, принадлежащие Егору Беремани и трактир, помещающийся в нижнем этаже этого же дома и принадлежащий Чиковани, за скопление там подозрительных личностей, по распоряжению администрации, закрыты. Владелец указанных меблированных комнат мещанин Егор Беремани за хранение при себе без надлежащего на то свидетельства от полиции револьвера системы Браунинг и стрельбу из него постановлением г. томского временного генерал-губернатора подвергнут заключению в тюрьме на три месяца и высылке, по отбытии наказания, к месту приписки в г. Мариинск под гласный надзор полиции».

Сам Иван Семенович Кочетов и грузин Кекемидзе в 1906 году были преданы военному суду [27]. К сожалению, сведений об их дальнейшей судьбе нет. Садоводство Кочетова 2 мая этого же года ушло с молотка новым владельцам.

А вот судьба самого домовладельца Ефима Егорова вполне известна. Находясь в Томской губернской тюрьме, он сознался в убийстве С. М. Кочергина, произошедшем годом ранее [28], [29]:

«24 июля, около трех часов утра, убит заведующий центральной лабораторией молочного хозяйства в Сибири агроном С. М. Кочергин, не очень давно весной вернувшийся с театра войны, где он был ранен. — Лаборатория помещается на Почтамтской улице, в доме Шипицина, против общественного собрания. Убийство совершено при таких обстоятельствах: С. М. Кочергин пришел из общественного собрания и едва уснул некоторое время, как был разбужен каким-то подозрительным шорохом. Оказалось, что в комнату залез вор и начал собирать лежащие на столе деньги. Увидев, что хозяин проснулся, вор, захватив часы и часть денег, выпрыгнул в окно. Кочергин последовал за ним в одних кальсонах и рубашке. Во дворе между ними, как надо полагать, произошла борьба, во время которой вор нанес ножом Кочергину шесть ран в грудь, живот и голову. Истекая кровью, Кочергин упал мертвым. Однако, борьба и кража во время нее были услышаны жильцами дома Шипицина, и они, жильцы, проснулись. Совершив убийство, вор хотел перелезть заплот на Дворянскую улицу, но, увидев там объездного, соскочил обратно во двор и перелез через заплот на Почтамтскую улицу. Здесь он, запачканный кровью, попал в руки стоявших около общественного собрания извозчиков. Но он не растерялся: сказал извозчикам, что убили человека и он бежит за полицией. Извозчики отпустили его. Он побежал за Исток к бане Дистлера. Постовой городовой, будто бы погнался за ним, но на пути попалась водопроводная канава, лошадь городового, по его словам, не пошла, и он вернулся на пост. Около заплота при доме Шипицина вор оставил шляпу и штиблеты. Злоумышленник не разыскан».

По описанию оно полностью совпадает с убийством офицера на Дворянской улице в книге и описывается с 20-й по 22-ю главу:

— Э, нечего больше ждать! — решил Егорин, покидая свою засаду. — Спит теперь наверно! Вылезши из-под дивана, он с наслаждением расправил свои члены, еще раз прислушался внимательно и двинулся в спальню. Дверь легко и бесшумно подалась. Егорин остановился на пороге. Его глаза, вполне освоившиеся в темноте, ясно различали спящую на кровати фигуру. С тем непонятным для обыкновенного смертного искусством и ловкостью, которых достигают путем многолетнего опыта, Егорин смело и совершенно бесшумно подошел к кровати. Также легко и спокойно запустил он руку под подушку, зайдя со стороны изголовья. Первым, что попалось ему под руку, был толстый бумажник. Он вынул его и положил в карман. Не бумажником, конечно, мог удовлетвориться он! Ему нужны были ключи от несгораемого шкафа, где по его предположениям хранились деньги. Егорин выждал минуту и вновь сунул руку, ища ключи. Но в этот момент он сделал неосторожное движение локтем своей свободной левой руки и от этого движения маленький ночной столик, стоявший около кровати покачнулся и с него с шумом упал графин. Эта непростительная оплошность со стороны опытнейшего ночного громилы… Егорин хотел поправить свою ошибку тем, чтобы «пришить» свою жертву, но это ему не удалось. Разбуженный шумом хозяин квартиры проснулся и быстро соскочил с кровати на противоположную от Егорина сторону. Момент для нанесения бесшумного удара был уже упущен, поэтому Егорин бросился к окну, натыкаясь впотьмах на мебель. Не совсем еще очнувшись от первого крепкого сна, забыв даже крикнуть денщика, хозяин квартиры, молодой, сильный и энергичный человек, презирая опасность, бросился за Егориным. Он не выхватил даже оружия. Хотя револьвер лежал тут же на стуле около кровати. Это обстоятельство, погубившее его, объясняется, конечно, уверенностью в собственных силах и, может быть, излишней горячностью. Егорин одним прыжком выскочил через окно, намереваясь скрыться от преследования в темных закоулках двора. Он споткнулся за что-то в темноте и в тот же момент сильный удар по голове заставил его зашататься… Егорин, оправившись от удара, быстро повернулся к своему преследователю и взмахнул рукой, острая сталь ножа вошла мягко в упругое тело. Раздался легкий стон. Егорин отскочил в сторону и сбросил с себя пальто. В этот момент из-за угла появился Кочеров. Егорин, борясь со своей жертвой и нанося ей страшные удары, прохрипел: — Хватай пальто и беги… Живо!

Пока шум борьбы и предсмертные стоны жертвы, разбудили кое-кого из обитателей двора, оба преступника успели благополучно скрыться… На смятом песке рядом с окровавленным трупом лежала забытая Егориным шляпа… Шляпа запачканная кровью, но пахнущая модными духами!

Оставив свою жертву неподвижным, распростертым трупом, и не заботясь больше о своем сообщнике, Егорин бросился от места преступления. Выбежав из ограды, он пустился по направ-лению к Заистоку. Минута была критическая. Сзади доносились крики: — Лови! Держи!

Кричали извозчики, стоявшие около клуба. Было очевидно, что в первый момент преследо-ватели не вполне понимали, в чем дело и считали Егорина за простого воришку, утекающего после неудачной кражи… Между тем преследуемый не терял времени. Напрягая все свои силы, он летел по тротуару, прыгая через свежие насыпи и ямы водопроводной сети, которая в то время прокладывалась по городу. Уже близок был темный переулок, ведущий в Заисточье, в глухих уголках которого Егорин надеялся избавиться от погони, как вдруг откуда-то из-за угла вывернулся конный объездной ночной стражи и перерезал Егорину дорогу. Но неизбежная опасность окрылила Егорина и он сделал отчаянный прыжок в сторону, прямо через водопроводную канаву. Объездной же, очевидно, не обративший должного внимания на это препятствие, запутался. Лошадь его попала передними ногами в ловушку. Это обстоятельство спасло Егорина. Пока объездной возился, вытаскивая коня, Егорин был уже далеко. На бегу он сбросил с себя рубашку, обильно смоченную кровью убитого и оставшись в одном пиджаке, темное сукно которого не выдавало зловещих пятен, перемахнул через какой-то забор. Выбежав на другую улицу, он все не умеряя шага, скользил около заборов, прячась в темноте.

Даже такая деталь, как утерянная шляпа, перекочевала из реальности в роман [30]:

«За несколько дней до убийства С. М. Кочергин получил 13 тысяч рублей казенных денег. С несомненностью выяснено, что 8 тысяч из них он отправил по назначению, судьба же остальных 5 тысяч неизвестна. Есть основания предполагать, что они похищены убийцей; исчезла из квартиры Кочергина проволочная касса, в которой он, обыкновенно, хранил деньги. Оставленные убийцей шляпа и штиблеты — хорошего качества, такова же и окровавленная рубашка, найденная около бань Дистлера и сброшенная, как полагают, убийцей с себя. Это невольно наводит на мысль, что убийца — не из простой шпаны.»

В 24 главе романа история с потерянной шляпой выглядит так:

«Полицейские облавы, произведенные по разным притонам и вертепам города, также не дали положительных результатов. Между тем по городу циркулировали самые различные слухи и толки. В связи с оставленной на месте преступления шляпой с запахом модных духов, а также найденной за истоком окровавленной рубашки из самого тонкого полотна, — создавались легенды. Большинство были уверены, что преступники — люди из общества; были намеки, что убий-ство совершено на романтической почве. Прошла, повторяем, неделя и жизнь с ее повседневными заботами и насущными проблемами заставила томичей все меньше и меньше интересоваться этим делом.»

18 апреля 1906 года в газете появляется заметка следующего содержания: «К делу Егорова. Содержащийся в одиночном заключении по обвинению в убийстве и ограблении артельщика Краснова Егоров бьется головой об стену, несет всякую чепуху, сулит всем миллионы и даже съедает собственные экскременты. Предполагают притворство» [31]. 27 мая Егоров умер [32]. В романе Егорин также сошел с ума, а потом умер в тюремной больнице.

Усадьба на Садовой улице в 1907 году с публичных торгов была приобретена Татьяной Макаровной Макаровой, которая ранее ссужала Егорову деньги под залог недвижимости [33]. У дома началась совсем другая история, не связанная с мрачными тайнами его хозяина.

Выводы

Проведенное исследование с полной очевидностью доказывает, что авантюрный роман В. В. Курицына «Томские трущобы» имеет под собой вполне реальную документальную основу. Сопоставление текста произведения с архивными материалами и газетной хроникой начала XX века показывает, что автор не просто создавал криминальную историю, но художественно переосмысливал подлинные события томской жизни.

Что касается главного мифа, связанного с домом на углу Садовой и Симоновской (современный проспект Ленина, 8), то он получил подтверждение. Хотя прямого отождествления книжного Кондратия Петровича Егорина с владельцем усадьбы Ефимом Егоровичем Егоровым в романе нет, архивные документы раскрывают поразительную картину. Реальный Егоров, как и его литературный двойник, имел криминальное прошлое, поддерживал связь с «садовником» Кочеровым (в жизни — Иван Семенович Кочетов), содержал ренсковый погреб (лавку), а его дом, вопреки позднейшим романтическим легендам, был не притоном, а вполне респектабельным зданием с училищами и жилыми квартирами.

Более того, ключевые сюжетные линии романа — ограбление артельщиков и убийство офицера — практически дословно воспроизводят реальные уголовные дела 1906 года, в которых участвовали Егоров и Кочетов. Даже второстепенные персонажи, такие как жена Кочетова с домами на Акимовской улице, грузины Кекемидзе (Чебукидзе) и трактирщики Чиковани с Беремани, находят своих реальных прототипов.

Таким образом, миф о связи дома на проспекте Ленина, 8 с героем «Томских трущоб» можно считать документально подтвержденным, хотя и в ином ключе, чем это представляет народная молва. Дом действительно принадлежал человеку, ставшему прообразом Кондратия Егорина, а сам роман оказался не просто вымыслом, а литературной хроникой реальных криминальных событий, потрясавших Томск в начале XX века.

^{Автор текста: Роман Петрушин. При использовании материалов — ссылка на источник обязательна. Если у вас есть вопросы, поправки или дополнения, пишите об этом в комментариях.}

_________________________

1. Сибирская жизнь 1911 № 013 (18 января)
2. Курицын, В. В. Томские трущобы. [В 2 книгах]. [Книга 1]. — Томск, 1990
3. Курицын, В. В. Томские трущобы. [В 2 книгах]. [Книга 2]. Человек в маске. — Томск, 1991
4. ГАТО Ф.220 Оп.1 Д.77 стр. 80об
5. ГАТО Ф.233 Оп.1 Д.175 стр. 272
6. ГАТО Ф.233 Оп.1 Д.175 стр. 474
7. Сибирская жизнь 1902 № 031 (7 февраля)
8. ГАТО Ф.220 Оп.1 Д.94а стр. 21об
9. ГАТО Ф.220 Оп.1 Д.106г стр. 131об
10. Сибирская жизнь 1900 № 097 (5 мая)
11. Сибирская жизнь 1900 № 111 (25 мая)
12. Сибирская жизнь 1901 № 051 (6 марта)
13. Сибирская жизнь 1901 № 052 (7 марта)
14. Сибирская жизнь 1903 № 032 (8 февраля)
15. Сибирская жизнь 1903 № 033 (9 февраля)
16. Сибирская жизнь 1905 № 082 (13 апреля)
17. Сибирская жизнь 1905 № 083 (14 апреля)
18. Сибирская жизнь 1906 № 053 (9 марта)
19. Сибирская жизнь 1906 № 171 (10 августа)
20. Сибирская жизнь 1906 № 068 (28 марта)
21. Сибирская жизнь 1906 № 071 (2 апреля)
22. Сибирская жизнь 1906 № 072 (6 апреля)
23. Сибирская жизнь 1906 № 174 (13 августа)
24. Сибирская жизнь 1906 № 177 (18 августа)
25. ГАТО Ф.220 Оп.1 Д.3877 стр. 3
26. Сибирская жизнь 1906 № 221 (3 ноября)
27. Сибирская жизнь 1906 № 208 (28 сентября)
28. Сибирская жизнь 1906 № 078 (15 апреля)
29. Сибирская жизнь 1905 № 152 (26 июля)
30. Сибирская жизнь 1905 № 153 (27 июля)
31. Сибирская жизнь 1906 № 080 (18 апреля)
32. Сибирская жизнь 1906 № 109 (27 мая)
33. ГАТО Ф.220 Оп.1 Д.164 стр. 173об